Тема "высочайшего идеала" нации и дорог, которыми до него идет такая оклепана, как никакая другая.
Хочу подойти к ней со стороны, с которого у нас не любят к ней подходить. Эту новую точку должна себе усвоить особенно молодежь, первым кликом которой — даже в неполитических организациях (как например в пласте), — является "верность своей стране".
Государственная идея есть теперь у всех на устах. Даже в тех, что за нее в Киеве под стенку ставят, или в тех, которые предлагают свои услуги для ее поборювання. Но и от честных сторонников той идеи слышит молодежь не раз: "Шануймо наш пыл и посвящение — но не товчить шиб и садитесь за книгу!" А дальше литания: "Учись, трезвись, молись, а остальные анархия" ...
Не знаю больше облуднои науки! Потому что есть одна вещь, одно "нечто", без которого никакая образование не поможе; никакое освидомлення не спасет, ни пыл, ни посвящение ... Этим "нечто", этой старейшины силой является характер. Нема понятие более несхопимого от понятия "характер"; с ним, как с душой: кто скажет что есть душа? Но подобно тому, как каждый из нас видрижнить мертвого от живого, так и того, кто имеет характер от того, кто его заступает фразой.
Моторами истории, которые здвигають и валят народы, — единицы, за которыми тянется масса. В мирные времена, и в критические, монархия и в республиках. А той чудодейственной силой, которая те единицы взноса в гору и дал им власть над числом — является их сила характера. Командует над другими не всегда интелегентниший, не всегда найдущий, но все — завзятиший, тот, что выявляет найтвердишу характер.
Упрямство, моральная пидвага, все черты, которые состоят на понятие "характер", является отступило от всякого, кто стремится вести других во имя какой-либо дела. Моисей, Магомет, Александр, Темерлян, Атиля, Цезарь, Ришеле, Пит, Бисмарк, Кромвель, Наполеон — все отметились небуденною силой характера. Амбиция, даже гениальность — ничто, где нет характера. Амбиция может зайти на манивци, разум запутаться в сомнениях, только несокрушимый, как вера, остается характер.
Что же это в характере?
Это, прежде всего, выносливость. Когда одного летнего дня 1918 года донесли Клемансо, что Германия спрашивается об условиях капитуляции, полный зворушення, старый тигр сказал: "Сорок лет ждал я на этот день!" Это была выносливость! Ибо он не только ожидал, он на протяжении почти пол века активно работал над тем, чтобы приспишиты это время, чтобы пимститы попранные Францию: подвергая себя на Кличко "английского целебный", (потому что знал, без Англии Франция не победит), на безнастанни поединки с противниками, которые — как свора псов обступалы его, — для которых идея реванша была празниковою кокардою, припинаною в праздник и викидуваною на Брук после праздника, а не как для него — первой и последней любовью.
И все это выдержал тон "опасный варьят", (как его звали противники), не меняя вех по одной, или второй неудачи (как делается у нас), не видумуючы — для успокоения совести — теорий о "невиконалисть задание", о "неблагоприятные обстоятельства" и т.д. А когда от рева "грубой Берта" бряжчалы уже стекла парижских зданий, когда правительство сбежал в Бордо и паника была готова перекинуться с запилля на фронт, тогда пришло его время. Тогда глаза Франции обратились к "опасного варьята", который с 1871 года выдержал в одной идеи, в одной вере, в одной страсти!, В которую, окончательно, разбился Футор теутоникус.
Что есть сила характера?
Се есть определенность себя определенность выбранной линии, мнения. Се умение найти свою цель на ослип, не давая себя свести в сторону болотных огнем, это знать, чего хочешь и очень этого хотеть. Это уметь в ришаючу минуту сказать — "да" или "нет" стать одной или с другой стороны баррикады. Это уметь выбрать, а не умереть от сомнения, как ишак Буриданив, который сконав, хитаючись между желобами с сеном и овсом, как мы между социализмом и капитализмом, между республикой и монархией, между совитофильством и самостоятельностью, принципиальнистю и капитуляцией. Уверенность себя — это смилисть Давида перед Голиафом, Голяндцив — перед Испанию в ХIV в., Ирляндцив перед Альбионе. Уверенность себя — это уметь вкладывать голову в пасть живому Льва, а не тянуть за хвост мертвого. Ибо не есть геройство ползать перед какой силой, когда она лежит, приспосабливая согласно тому свои "программы" и "тактику "...
Если хотите знать, что есть определенность себя, познакомьтесь с историей открытия планеты Нептуна. До 1846 года никто не подозревал ее существование. Но английский астроном Джон Адамс, обсервуючы отклонения в движении Урана, пришел к выводу, что причиной их является некая НЕ известная нам планета. Его не слушали, но определенный своей идеи он не дал себя спантеличиты, хотя до сих пор заобсервовани факты были против него. Наконец, опираясь на вычисления Адамса, найдено новую планету и ее имя во вселенной. Своей идеей задал он ложь "фактам", не "факты" — его идеи ... Как часто "реальные политики" видраджують искания неизвестных звизд лишь потому, что их пидслипуватий зрение их не добачае; лишь потому, что не любят гониты по новым; верящих "фактам", устоявшимся другими, а не мечты, возникала в собственной душе
Вот что такое определенность себя. Что есть сила характера?
Это верность убеждению, это верность идее. Это готовность идти с ней к славе и погибнет, как говорят немцы, связаться с ней auf Gedeib und Verderb. Это готовность трактовать как своего личного врага, врага своего дела. Это значит сделать себе из убеждений догму веры ... Верность идеи — это не бесхарактерным стрибання с права на лево и наоборот, под маской "идейного искания"; это не дискутування над тем, имеет ли право народ жить, или нет, или волк в бабушкины очипку или бабушка; это не сдерживание себя от реакции , на пренебрежение идеи под позор, се было бы "не актуален" или что "не знать еще, что из этого получится". ?
Когда я раздумывает над этой философией "это можно знать", над диспуты с Ефиялтамы, мне вспоминаются эпизоды из египетского похода Бонапарта. Он взял с собой ученых, которые выкапывали сокровища фараонов и ослов, которые везли те сокровища и амуницию. Когда бедуинов атаковали французский отдел, он шикувався в каре, и тогда розляглась команда: "ослы и ученые — до середины". Чтобы не мешали тем, что бьются ... Только проводники, которые не толерувалы в своих рядах ученых диспутантив в критический момент, оставляли след в истории, не бесхарактерным скептики, которые в ришаючи минуты давали себя сбить каждом умственному аргументов: которые бросались от одной мысли к противоположной, как будто от "этапа" до " этапа ", как этот многонадийний поэт, провозглашал:
этап не страшен никак
Когда за ним еще другие есть этапы.
странствует, пока есть этапов!
... Этап никогда не страшный,
Когда он не последний.
поэтов от литературы и политики, когда и берется в поход, то только на то, чтобы в ришаючий момент — замкнуть до середины вместе с их Пегаса. Звеличання перманентного перекинництва не смеет уходить безнаказанно ...
О вдобавок Клемансо писал недавно Льойд Джордж: "Ненависть Клемансо в Германию была определенная такого скопления и дикого упорства, которого я не видел даже в худших английских германофобив. В тех враждебность к Германии все выглядело немного высчитанному и театрально, ненависть Клемансо лежала в крови, он был один страшный вулькан личного, национального и религиозного ненависництва ".
Вот то почування враждебности к другой идеи, которая есть только видворотною стороной слепого привьязання к своей. Это и есть, между прочим, и преданность, которая требуется против своей страны, начальников и родственников от пластунов, которая требует от него обращаться без намислу против каждого, кто худо о них отзывается. Эта преданность делу является одной из главных сил характера. Кто без нее служит своему коллективу, строит дом на песке.
Это восхищение в происшествиях, неведомым, в новим; тягу к неопределенным путей. Это сила, которая гонила английских пуритан за океан, в сказочную Америку, на собственный риск и страх. Это сила, пульсувала в сердцах калифорнийских искателей золота, пхала их чина. Ливингстон и Линдберга. Это поиск новых земель, новых овидив, новых достижений; это восхищение в атмосфере конфликтов и поборюваних препятствий людей, которых манит блеском бредил пустыни, которые не удовлетворяются серым миром повсякденщины, которых угнетает счастья пса на цепи: Это движучи силы жизни и основные приметы больших характеров . Если бы Клемансо или Фош были проиграли в 1918 году, то наверняка перешли бы к истории, как необчислими авантурникы. У колыбели каждого большого народа всегда стоял некий "опасный варьят".
Что есть сила характера?
Это никогда не зражатися неудачей. "Паде лишь тот, кто не хочет зачинаты заново", говорит один английский пластовый писатель. "Когда вы временем и послизнетеся, ничего не вадить"; на ноги и начинаю снова ... Но всегда зачинаты вновь и никогда не узнавать себя за покопаних ... Таким должен быть проводник ".
Такими были венгры, что" начали снова "по Вилягощу, таким был Орлик, что" начал снова "по Полтаве ...
Что есть сила характера?
Это культ успеха: "Большие господа, говорит Шпенглер, головач партий английских, пока кермувалы делами, давали себя вести тем же принципам, что и завоеватели и мятежников всех времен ... Катехизм успеха — это не верить в различные Хо, это не роптать: "Без него не было бы ни церквей, ни английских кольоний, ни крупных американских фортуны, ни победоносных стрясень ..., ни счастливых, народов". Ах, якже же можно без природных границ, без "союза"! Ах, факты против нас! Ах, не обратить еще перед стартом, ибо такая далекая цель, в бежать так трудно ". Ибо Чиж меньшие трудности лежали перед теми, о которых говорил Шпенглер? Но определенная своего превосходства и пислаництва цивилизуваты цветные народы, воцарилась английская нация в далекой Африке, в Индии, в Египте, хотя была это задалека цель, хотя "факты" географические ее до того вовсе не управнювалы, хотя вероятнее было бы, если бы над теми землями лопотила НЕ хоругвь Альбиона, удаленного от них на десятки тысяч миль, а напр. Турции, России, которая почти сусидувалы с теми странами чудес, лишь, что не имели того твердого характера, не исповидувалы того "катехизму успеха", не имели "определенности себя" британской расы.
"Чтобы мое сверху было "- вот основа крупных характеров, когда за ней кроется не мелкие амбицийка, а большая амбиция, не похопливисть, гистерия и разочарование, а упрямая работа ...
Знаете ли вы, например, что над своими диалогами работал Плятон восемнадцать лет? Коперник над своими "Революционес" — тридцать шесть? Лютер над комментарием "Гинезису" — десять? Что чтобы лишь видписаты произведения Гете нужно шистдесять лет одного кописта? Что гениальность Наполеона состояла на умению спать пять часов в сутки, на пустяковым перестудиюванню перечислены ежедневных рапортов, на умении выполнять работу последнего воина, на помнить которая, не забывала о последней дурака пушку в удаленном гарнизоне, которой не было в рапорте, но которая всегда была в его голове?
Культ успеха — это культ большой амбиции и большого труда, не мелких амбицийок, не забота о Сшеин вместо о Сеин, — так распространен у нас — культ фасады, не журба, вместо о внутренней культуре, о налиплену извне официяльну награду ( "редактор", "т-по людей с высшим образованием", "член академии", "посол" и пр.). Культ успеха — это не хвилеве захват с переходом к моментальной уныния людей, которые хотели за год выучиться на Шекспира, а за два выстроить "собственную хату" Культ успеха — это примета, которой у нас нет, это желание по каждому падения срываться на ноги, to try again (пробовать снова, потому что кто боится неудач и разочарований, то сверху проиграл свою жизненную ставку, будь это единица или народ.
Это чувство чести в пластовой правильнику стоит: "Когда Пластун под словом чести говорит" это так ", то это да! Это значит, что когда вы коммунист (згл. националист), то не должны писать под своим именем в газете коммунистической, а под убранных в националистический. Это значит иметь чувство ответственности и говорить то, что делаешь, а делать то, что говоришь. Это значит толковать среди себя "никаких", поскольку никакие — это всякие, ни теплые, ни холодные, вечно готовы перекинуться от одних до других. Это значит, что когда вы говорите, что что-то по вашему мнению являются так, то это должно быть так.
Что такое сила характера?
Это всегда быть готовым исполнить свой обязанность. Что значит быть готовым? Вот пример. Перед войной первым льордом британской адмиралиции был Уинстон Черчилль. Во время незакаламученого мира, долго перед 1914 годом, Черчилль готовился к нему. В военной палате адмиралиции пин имел огромную карту, на которой каждый день отмечалось расположение главных единиц немецкой фльоты. И Черчилль охотно заскочував своих подвластных старшин неожиданным вопросом: "Что надо делать, когда этой ночью разразится война с Германией". Не чудо, что когда эта война действительно вибухла, Великобритания была ею меньше заскочена. Мобилизация морских резервов, заряженная Черчилль 1-го августа 1914 года, без полномочия кабинету, позволила Великобритании выступить сейчас по зирванню дипломатических отношений с целым своей вооруженной морской силой в ее полной боевой готовности.
Что значит быть готовым исполнить свой долг? Читайте о мисионарську деятельность Иезуитов по заложенню Ордена. Папа Григорий XIII отдал им церковь Санто Стефано Ротонда и иезуиты оздобилы ее великолепными фресками, представлявшие ужасные сцены истязания мучеников за веру. А кардинал Паеоти писал: что не надо бояться рисовать страдания христиан в цилим их кошмары ... Тем способом церковь хочет не только звеличиты отвагу мучеников, но и зажечь огнем душу своих "сыновей". Тем способом учила церковь своих месионарив всегда быть готовым к мученичества за идею, формировала героические души. В заокеанских краях, иезуиты "всегда готовы", слышались "вояками" великой армии, которая уходит на борьбу и смерть, подчиненными своему "генералу", не Смелы дезертуваты. Когда в Бразилии упали миссионеры жертвой Кальванистив, они были приготовлены на это, а Петер Годо, перед масакрою, поощрял их словами: "Не вероломно флага!
Воспитать и поддержать в мирные времена готовности на самые страшные — вот что значит "быть готовым" исполнить свой долг. Без этого не достойны никакая религия, никакая единица, никак народ.
Что такое сила характера? Это значит заботиться о деле, не за себя. За это, чтобы дать мата, а не, чтобы казнить меньше "парней". Когда льордови Киченерови донесли, что, писланий для розсадження одной горы транспорт динамита вылетел в воздух вместе с нарушителем, что его вел, Киченер спросил: "Сколько следовательно веществ вы нуждаетесь? Он зареагував иначе, чем реагировала недавно еще наша пресса на красный террор за Збручем; для которой безумием был даже протест против террора, ибо столько хат пойдет еще с дымом, столько будет новых жертв ... "гуманность, говорил Айнзидель, — не стоит ничего ", а освобождает нас от всех тяжких обязательств мысли и чина. Гуманность — это оправданно для линивства мнения, для безхарактерносты. Поскольку знаю — не построено ею до сих пор никакого государства "Что есть сила характера? Это совести владеть собой. Кто читал когда-то о корабле-ловушки во время великой войны — тот знает, что это значит — господствовать над собой. Он знает об этом, кто читал о подвигах "Фанбороугх", военного корабля, укрыть под флагом торгового, задачей которого было подставлять свои бока торпедами немецких "У-ботов", чтобы збавившы их к себе, затопить скрытыми пушками ... Он знает, сколько нечеловеческие-зимние крови надо иметь, чтобы с уничтоженным мотором, поломанными мачты, напивперебитою залог — ждать безчинно подхода врага, дожидаясь его, или смерти, когда одна минута денервации стоит жизнь ... властвовать над собой — это не, как варвары, с которого смеялся Демостен, который в бойцы лишь хватается за ударене место, не способный "вычитать грозячий удар с глаз противника, нездибний заслонитися заранее от нападения" ... Это с зимние кровью — уметь ориентироваться, откуда придет ближайший удар, это — уметь предвидеть тяги противника и им предотвратить как Японцы в ночь розпочаття войны в Порт-Артурський рейде, как Нельсон во Копенгагою А все они, особенно англичане, могли доконаты этого потому, что сызмала тренировались в силе характера, учились рассчитывать дальновидность своих уступки, в силу своих движений и прецезийнисть — прежде в спорте и соревнования.
Что есть сила характера? Это, наконец, уметь смотреть на жизнь как на игру и не быть по-хамское утешены по выиграны, и по-хамское угнетенных по проигранные, всегда всякую опасность смехом встречать ... Примером этого мужественного отношения к произволу судьбы — служит смирились, но сильная духом, Германия. Недавно в Стокгольме состоялось торжество вручения Нобелевской награды последнем лавреатови, немецкому писателю Томасом Манови.
В своем докладе Ман благодарил за празднованию не свое, а в его лице — гения немецкого народа, его Молчаливый героизм, не жалуется и не просит ласки, символизирует Ман в фигуре Св. Севастиан, юноши, привязанного к столбу, целого простромленого копья и мечами и улыбающиеся. "Германия, говорил Ман, через свою послевоенную поэзию ... сохранила свою честь: политически, ибо не запалася в анархию терпение, ибо сохранила свое государство, и духовые, ибо одолела восточную основы терпения совместить с западной основы формы, находя в самом боли — красоту! Прелесть, скажу я, глуму над напрасными усилиями противника, красоту афирмации жизнь, не смотря ни на что, красоту подъем идеи над животный боль, красоту верности своему Богу до конца — есть залог воскресения ... Не только единиц, но и народов.
Что есть сила характера? Это наставлення души, воспетый в одном сильные стихи Редярда Киплинга, который я, не поэт отдаю прозой:
"Когда ты можешь видеть разрушено дело целого своей жизни, и без слов взяться строить его заново. Или по одним ударом — казнить выигранную сотку партий Без никакого нарушения и без одного вздох ... Когда ты можешь быть любовницей, не шалиючы по любви, когда ты можешь быть сильным, не переставая быть нежным ... Когда ты можешь любить всех друзей, как братьев , но так, чтобы никто из них не был всем для тебя, когда ты умеешь развлекать, наблюдать и познавать, не становясь никогда скептиком, или руинником. Мечтать, не давая твоей мечты стать твоим господином ... Когда ты попадешь быть строгим, не впадая никогда в ярость, когда ты умеешь быть отважным, но никогда неразумно Когда ты умеешь быть добрым, когда ты умеешь быть мудрым, не будучи морализатором, ни педантом Если ты умеешь сохранить свою отвагу и не казнить головы, когда все остальные вокруг тратятся ее Тогда князья, боги, счастья и победа, станут на века твоими верными рабами. Тогда ты станешь человеком ..."
А из людей, не из ганчирок или чучела, складывается нация. Кто не воспитывает человека, не воспитывает народа. Произведения Киплинга, говорит критик французский Бриони, более помогли при затяганню охотника в британской армии в Индии, чем обещания вербункових капрала. Ибо не капрала, не внешние принука, не мусс, викувалы английскую нацию, лишь Киплинга, которые прививали молодежи вкус приключений, жизни, полный опасностей на дальних путях, за далекими морями. Кто воспитывал характер британцев, творил Великобританию.
Кто викаже силу характера в мелком, викаже ее и в великом. Выносливым в повседневной жизни, будет выносливым и тогда, когда судьба поставит его в положение Клемансо ... Кто умеет "быть готовым" в повседневной жизни, то будет им и тогда, когда станет Черчилль. Кто в малых делах ставит на своем, не испугается препятствий и в больших, как Лютер, который готов был ехать на диспут с противниками, хотя редко те диспуты кинчилися в его времена, хотя бы, говорил он, стрелы его там столько тысяч чертей, сколько было черепица на крышах в Вормси ... Твердо идти своей жизненной дорогой может только нация людей крупных характеров. Бесхарактерным суспильнисть, даже при способствующих обстоятельствах, даже при чужой помощи, не делает ничего. Всегда перекидатиметься от восторга до отчаяния, тратитиме голову на первых неудачах, переоцинюватиме силу препятствия, а не доверять собственной, хотя бы и как "сознательная" была своего "идеала" ... Вашингтон, О. Коннели не имели сначала своей "сознания": оба были долгое время патриотами метрополии. Но их характер, выносливость идти раз избранным путем до самых дальних консеквенций, чувство чести, упрямство, помогли им довести их дело (о котором сначала даже не думали) в положении, в каком "сознательные" сразу своего "идеала" безхарактерникы стараются его вихитруваты, вижебраты , вичаруваты или вимолиты, чтобы в конце предать ... Само сознание Не поможет, ни сам пыл. Крупные вещи стоят в мире твердыми характерами, ибо мир этот не является мьягкий.
Говорят у нас не раз о "гармонии" в воспитанию: мол, надо "гармонично развивать все спосибности — не только характер , но и сознание, силу воли, знания и др. Но говорить такое — значит говорить много и ничего: (кто слишком много занимает, мало сжимает), потому говорить, что надо развивать все способности души — это программа для нас, для наших внуков и для правнуков — это загальник. Нам же надо обратить внимание на то, что в данной минуте исторической — есть на потребность А этим, бесспорно, является прежде всего воспитание твердых характеров. Ум может стопам нашей энергией, но не создать ее. Жизнь есть динамическое. Делаем его целесообразным, давая идеальный направление его энергии, но сама энергия является иррациональные и никак знанием не позвать его к жизни, когда вы слишком загналися в одну сторону, только наглый и сильный обратной в другую сторону поставит вас на должный путь, не искания "гармонии "...
Когда я над цею теме думаю, специяльно вспоминаю "Пласт", ибо все ли перечислены здесь составные части понятия "характер", или их не лелеет "Пласт" — верность идее и стране, выносливость, определенность себя, внутреннюю дисциплину, умение быть всегда готовым, чувство чести катехизму успеха, восхищение до просторов, искания приключений и смех в лице опасности? Это же и есть то наставлення души, без которого не имеет больших характеров, ни больших сообществ, ни великих замыслов. Собственно этот душевный гарт скорше, чем книжкой, виховаеться физическими упражнениями и воспитанием С начала XIX века жил и действовал в Англии Томас Арнольд, пионер спортового движения и физической культуры. Его сперва поборювалы и викпивалы, детей забирали из колледжей, где не учились, лишь спортувалы но скорее начатый им движение распространилось в Англии и на континенте, а один француз писал о Арнольда что он имел огромное влияние на рост и силу ... характера Англичане — нет, британской империи.
Кто закаляет тело, закаляет душу, а моральная закалка и характерность это фундамент сильной нации. Паскаль писал: "Сперва вправляйтеся, а вера придет сама собой", а Игнат Льойоля считал внешние упражнения на средство для возбуждения соответствующих чувствам ... Есть анекдот про знаменитого журналиста Жирардена, получившего визита одного политического противника, который пришел с намерением допровадиты дело до поединка, но Жирарден, в том, как забил второй своего противника Карела, решил больше не поединкуваты. Бачучы раздражение гостя, он отказался говорить с ним, вплоть тот не сел в предложенный ему выгодный фотель Когда это произошло, разговор принял ласковый течение и закончилась хорошо. Или же можно было типатися, затопившися в мьягкому фотели? Был бы это слишком большой контраст между состоянием души и положением, неблагоприятными для выявления гвалтовних чувствам! Такой контраст противоречит человеческой удачи ... А привел я этот анекдот на то, чтобы пробудить рефлексии: не виновата в наших жизненных неудачах обстоятельство, что слишком призвичаювалы мы до сих пор молодежь к мьягких фотелив, до теплых должностей и выгодного жизни, до мьягкого комнатного воспитания, неблагоприятного для выявления сильных чувствам, и говорю просто — к формированию сильных характеров? ли виховае эти характеры скорше "Пласт" (при надлежащей проводов), который вырывает молодежь душного покои, который стали зрение, укрепляет м 'язы, закаляет волю.
Скажите, не в этом что-то пренебрежительное для души, вызвать чисто механическими искусственными способами — желаемый состояние души? Нет! Ибо есть глубокий смысл в таком воспитанию Оно указывает, что новое отношение души не вичитуеться лишь из книг, чтобы усвоить идеи нового морального закалки, надо ими жить, целым естеством, иметь их в каждом фибра тела, крови Лишь тогда будут они не чужеродным телом, выпадет при первой стрясенню, а органичной частью нашего "Я".
Та же или это не утопия? — привить этот моральный гарт нашей нации? Мы же такие нежные, такие Чули, такие бедные ... Или не читали мы недавно в одной эмигрантской журнале , которая претендует на исключительное право обороны нашей идеи; нарекания что шириться, мол у нас мысль "что историю делают сильные единицы, умеющие сильно хотеть, а то, чего хотят, вводят, не оглядываясь на способы внедрения ... Ошибочность этих людей налицо ... Из двух самый сильный является та, которая умеет сделать по-своему, без насилия. Лучшие желания, свершившийся насилием, — является злом "... привел эти слова не для того, чтобы полемизировать, лишь, чтобы показать, сколько есть еще среди нас этих" фотельних "людей, которых никогда ничто не научит, сих теплярних деятелей, воспитанных в кабинетах царских канцелярий, этих "футлярних" людей с психикой вечного "есефа" (сафандулы), ни теплых, ни горячих, странствующих духов запали в безвести суток. Чтобы показать, как трудно будет борьба с одидиченою безхарактернистю.
Но не безнадежная!
Одни навыки можно заменить на другие, нераз течение одной лишь генерации Почему бы это не было возможно среди людей, когда это возможно в природе? известная вещь, например, что в Новой Зеляндии водятся попугаи, которые с вегетериянцив стали потребителями бараньего сала от того времени, как в Австралию спроваджено овец из Европы. известны эксперименты, когда воспитанный сызмала в обществе ворона, голубь стал мьясожером Там, где на пути не стоят физиольогични причины , такие метаморфозы может довершить сознательная человеческая воля Опыт показывает, что некоторые птицы родяться с готовым почуванням неприязни к гаранту, (homo sapiens), который витереблюе их род, что эта враждебность прививается им только воспитанием, родственниками, которые передают молодым накопленных миллионами лет опыт несчислимих поколений далеких предков, передают эмоции, инстинкт творений — диких и свободных, гордо хоть бы золотой костью.
Долгие века уничтожили у нас не один здоровый инстинкт, сделали из бывших степных пиратов — клетевый цвиринькалив, которые ревуть и стонут и рыдайте над своей судьбой безталанною, и, как тон фотельний есеф над тем, что в жизни надо уметь хотеть. Долгие годы сделали из бывшей хищнического Варяжчины — травоидив, которые забыли даже о инстинкт элементарной самоохороны, со степных торпанив — лошадей цирковых, уизжуваних шутов.
И только недавно начали мы снова думать о временах, когда было иначе; о сутки безжурного упорства, соичного юмора и удачи, которые ломилися и не гнулися о сутки, когда не стали еще общепринятыми достоинствами достоинства пса в стро когда господствовали другие те, которые я обнял слоном "характер" Когда твердые были люди в замер твердою мнениях твердою поступуванню, тверды в вере, в почуванню, в чине.
