В тяжелых муках рождается идея национализма на Украине, битая и трощена ударами извне, пидточувана изнутри "родном" хробачнею.
Три основных типа украинца, гениально выведенные Гоголем, живут до сих пор на этой земле. Это казак, сентиментальных хахол (колбаса, рюмка, женщина, хуторець) и "презренний малоросов", доносчики, спекулянт, бандит. Первый тип, в большем количестве, вновь рождается в нашей нации только что от 50-х годов. Мишанина из двух последних типов все еще стричаеться среди нашей интеллигенции. Что самым трагическим — и среди так называемой "ведущей слои. Этих людей отличает органическое отвращение к любому "авантюризма в политике. "Авантюризм" была же и революционная акция ОУН в Галичине и провозглашения государства в 1941 г. и борьба повстанческой армии в Украине ...
Отличает этих людей инстинкт хорошо вимуштрованого пса, который улесливо машет хвостом перед господином, и убеждение, что "на чьим возу едешь, того и песню петь надо" ... Патриотизм националистов они таврувалы как нечто "аморальными". Настоящий, моральный патриотизм — как они учили — "проявлялся в литературе, в национальных песнях, в национальных гимнах, в обходы, в одежде, в любимых красках, в вареного и пр." ( "Новая Заря") — мережки, голубцы и хор! И — заила злоба к тем, которые бросали камень в стоячие воды их "благоденствия".
Шевченко товкмачилы они как бабу-плачку над "страданиями народа. И — еще задолго перед большевиками, каструвалы его огненно слово "образ и подобие" своей кастратськои души. Знаменитые строки "Кобзаря" "Наша дума, наша песня не умрет, не погибнет" — выдуманные и впхани в Послание "К Основьяненко" П. Кулиш. У Шевченко же было "Наш упорный Головатый не умрет, не погибнет, вот где люде наша слава, слава Украины" — не в песне, не в хоре и голубцы, а в сабли казацкой, которой последним представителем — за сутки Шевченко — был атаман Головатый ...
Но такого Шевченко сентиментальные "хахлы" не принимали, ни его ненависти к "москалей плохих" ( "шовинизм"), ни его "Гайдамаков" ( "разбойники, воры!") ни его "Завета" ( "жажда крови"), ни его великой любви к героического.
А. Пчилци, отважно выступала в обороне духа нации, советовал Чикаленко не заниматься политикой, а писать о вышивке и моды. ... "Прогресисты" не терпели ее за "прямолинейность ее думання". Их "потрясала резкость ее выговоров и неприхильна поведение со всеми, кого она считала не достаточно националистических убеждений". Ее считали шовинисткою в наибольшем значении слова "- фигура осоружна хахлацькому вкуса.
Холодно восприняли хахлы и Лесю Украинку. То, что Леся в Украине под Москвой видела "плен бисурменську", таврувала тех, которые "лизали пяти Москве" и которые боялись "разлива крови" ( "Боярин") — видчужувало от нее общественность "трезвый" жабокровних земляков
То, что таврувала поэтесса клеймом предателей — живых и нерожденных земляков, которые проституювалы свой талант победителям, которые камьянилы перед лицом московской Медузы ( "оргии") — ощущал не один современник-хахол как удар в лицо .
неприемлемыми остались в Галиции в 1920-х и 1930-х гг Маланюк, Ольжич, Мосендз, Телига. На импреза и обходы, — не их, которые горели пламенем недавно видшумилои эпопеи, декламировали, а Тычине, Рыльского, Лепкого ... Идолы родных пансив — оставался М. Драгоманов. Советовал выступать с "минимальнишимы" программам; ибо выступать с лозунгом самостоятельности — значило "вред украинскому делу. Михновский, который принес этот лозунг был скорее дезавуйований.
На своем знамени молодежь тогдашняя вместо Мазепы и Хмельницкого — выписала Маркса и Бабеля ... была РУП, стала УСДРП.
Попытки в 1913 г., поднять снова вверх идею собственной государственности — встретилась с единодушным осуждением всех пансив. Их пресса гордыми заявляла, что этим "авантюрницьким" путем — "украинская демократия не пойдет", и что самостийницьки взгляды — "к счастью не имеют никакого успеха среди нашего гражданства".
В 1917 г. внезапно пробудившихся , среди войны и революции, украинская стихия, воспитан не на Маркса, а на Шевченко и на воспоминаниях прошлого — просила от своего руководства: "не переговорами с Москалем, а кулаком! ришаймо наше великое дело! Не надо" випрошуваты ласки от исконных врагов "," будьте твердыми, сильными, берите власть в руки "(Воспоминания Ю. Тютюнника) ... В ответ пансы провозглашали, что национальную революцию делается" без взрывов и без братоубийственной различные "; что провод" вовсе не имеет целью брать государственную власть в свои руки "; что надо" охлаждать температуру самочинности и революционности масс "; что" не время выступать с демагогических лозунгами самостоятельности ", ибо с ними выступают" наихудшие бандитские элементы "(" Возрождение нации "В. Винниченко," Борітеся -поборете "М. Грушевского); что эти элементы — непоправимые дон-Кихота, а героями дня — есть пансы ... Не собственная власть, а чужая империя! Не" кулак "- а переговоры и просьба!" Мьякотили соглашатели "- угодовци — так в минуту просвитку окрестил наших тогдашних пансив и себя самого, незабываемый Владимир Кириллович.
Многих духовно переродила ужасная действительность и непримиримость противника, и тогда пришли дни славы и борьбы 1917-21 гг. Но даже тогда пансы НЕ вгамувалися! Сколько их продерлося в дипломатию воюющей Украины, агитируя за рубежом за "федерации" — с оккупантам (Панейко, Марголин)! Сколько стали славословникамы Кремля — вернувшись из эмиграции во займанця В Галичине, после неудачи Листопадового Срыва, были попытки бывших сечевиков зорганизуватися в отдельную партию. Попытки не удались, победили пансы А когда началась пропаганда и акция национализма, пансы, занимавших мужчин позиции в национальном жизни, — проклялы националистов, поскольку последние "вели между украинским народом более руинницьку труд, чем коммунисты (О. Назарук), которые все-таки сделали в Украине "много положительного" (твердили эсерами).
Есть еще и теперь органы фарисеев, которые идею национализма, которая подняла молодежь 1930-х годов на путь революции против чужаков — называют идеей "аморальности, террора и насилия".
зачем в сотый раз вспоминать эти болезненные факты прошлого? Для того, чтобы установить родословную нынешних пансив. Потому что порода хитрый Панькив НЕ перевелася до сих пор. Одинаковой осталась их характер. Одинаковое и любование "муравлиною трудом", которая выходит Украину; одинаковое низькоклонство перед чужими Пилата; одинаковая ненависть к идее национализма, к идее собственной силы и собственной Правды; одинаковые претензии, что вести нацию имеют только пансы, только политические развратный и герои Закулисная политических торгов на базе "минимальнишои" ...
Это была их программа перед 1939 г. Эту программу переводили они по разным комитетах под Гитлером и эту же программу "лояльной сотрудничества" предложили большевиками после первой московской оккупации Галичины. И они же таврувалы именем бандитов и клеймят пор тех, которые пошли против Германии и против Москвы, не из "минимальнишою", а с максимальной программой.
Когда в Украине, закованного в сталинский наморднике в первая после 20-х годов услышали снова кличний колокол, который гудив во время национальной революции 1917-21 гг, то принесли его туда не сейчас и вовикы веков лояльные пансы, а ненавиджени и плюгавлени ними националисты. Когда там вновь в 1941-44 гг посеяно зерно идеи борьбы за независимость, то сеятеле той идеи, ее борцами и мучениками были только националисты.
Но настал "мир" и новая эмиграция зароилася от " презренних малоросов ", лояльных рутенцив и спекулянтов с претензиями объединять и вести народ. Мир целый вздрагивает, ожидая со страхом грядущие катастрофы. Сильные мира сего боятся неизбежного столкновения и стараются его по возможности спихнуть на плечи детей или внуков ( "после нас — хоть потоп!"). Сейчас же не задиратися с агрессором! Не обидеть его острым словом, решительным действием.
Эту конъюнктуру сразу поняли наши пансы. И сразу вытащили из музеев поблякли портреты "мьякотилих соглашателив" с их "минимальнишимы" программами и с их ненавистью к "бандитов" — портреты М. Драгоманова и В. Винниченко и организуют вокруг своих идолов Общенациональной культ вечной Хахла, готового на любые какие услуги. Заслуженные мастера соглашения забалакалы о том, что "говорить же можно со всеми!" Хоть бы и с теми, что из Украины белую Либерия делают или хотят сделать для маленкових, Каганович, Керенский, или их "свободолюбних" чужинецьких протекторов. А главное о чем шла речь, это затоптаты единую чистую и яркую, непримиримую идею — идею национализма, которая мулила глаза не только России, но и поцейбичним интернациональным мафия, которым готовы были всегда служить родные кандидаты на украинских гахив или бенешив. Этим последним удалось даже многих из националистов "перехреститы" на свою "веру". Сколько же это с ним повбиралися в випозичени старые Либерии "простонароднои республики", сколько усвоили язык швейкивських "салонов", с их "прогрессом", "волей народа", с очернюванням "шовинистическим узкого национализма!" Сколько же это из них приняло и рекламировали "достижения октября" — с колхозною панщину, с "демократическим" тоталитаризмом, с простяганням "братской ладони московском народу" и т. п.
"Патриотические" журналы содержат " Письма к Редакции "о том, что в свободной Украине" должен быть хотя бы поверхностно удержана форма Колхоза ", поскольку" Колхоза сам в себе не является плохой ", что" советская система и пропаганда таки оставила свой след в ментальности людей ", а с этим надо же считаться. Что нельзя же "да безшабашно осуджуваты в чамбул все советское", то есть все московское ... Что много украинцы там "наставлени к ней положительно", к той московской системы ... Что Москва ввела в Украине "и некоторые полезные вещи" (Новые Дни ", июль м.р.), а редакция" хотя держится противоположных взглядов "- все же добро дает затруюваты сердца своих читателей подобной большевистской пропагандой какого трусливого и хамовитого рутенського раба. ... Ведь должен же быть "свободный обмен мнений.
Панса есть" объективный ", нет у него" односторонности "и" нетолерантности ", нет или" да "или" нет ".
И сколько же это в эмиграции подобных журналов, где идет пропаганда "полезных вещей", шум и террором введен москалям в Украине! Там же и кое-где пытаются исказить воспоминания большого срыва 1917-21 гг, сплюгавиты память человека освободительного движения, саму идею того движения! Швейкивськи критики продолжают копать своим копыто все, что дала и дает сильного, горящего, героического наша литература последних десятилетий. Осоружна тем "критикам" тематика и проблематика в огне. Это все в глазах Швейк является "барабанщиною" это все "политика в литературе". Это — "эмигрантские иллюзии" — поиск в Украине "каких безумствует героев" Надо не их змальовуваты, а "реальных, обшарпанные, проникнуты заботой за свое существование людей". шум борьбы — это же такая неприятная вещь! Надо — советует Швейк — рисовать "интимное, обычную жизнь", "сугубо личные почування", проблемы любви и счастья, хотя бы это было такое скучное, как в произведениях Пока Гуменное
отвратится Швейк от родной литературы, попадет в Париж, и там его тянет в клоаку! Свой к своему, он видит там лишь проституток, на которых радушно останавливается, атеистические пьесы в театре, "сгустки сексуальных энергий" , видит дьявола на крыше Нотр даму (до самого собора не входит), и снова проституток, так и грязная вещь есть хорошая, — "почему она плохая, когда она приносит человеку удовлетворение?" Литература может быть и грязная, чтобы приносила удовлетворение двоногий скоту вообще, а Швейка частности. Только не надо "барабанщины" и "политики", не надо "эмигрантских иллюзий", что помимо проституток могут еще быть в писательства и жизни герои! Что кроме дьявола есть еще Бог ... (статьи Шереха-Шевчука-Шевелева в "Новых Днях"), и вся и философия Швейка преподносится, очевидно в языке "реальной, современной Украины" — со всякими новообразования одолженных у "старшего брата", как "красиво", "прибавилося", "соратники", "драстуйте" и т.д.
Вслед за Швейк тюпае и УВАН в Америке — с безконечно-скучным любовным романом и с комплиментами в адрес "старшего брата" и его литературы ... И все это бьет в одну точку, будто на мановением магической диригентськои палочки! Чтобы перевести моральную деправацию и духовную демобилизацию украинской эмиграции ... Многим темным силам было бы на руку, и в политике и в критике, и в литературе бьет хахол в одну точку: не дать встать из могилы настоящий Украине, грозные любой — и чужой и своей — плохие. Затоптаты ветвь новой, не рабского, свободного человека.
Поэтому объединяет всех хахлив и рутенцив, и в литературе, и в политике, общая ненависть к идее национализма и ее призывающих. Оружейная борьба путает карты всех спекулянтов от политики, всех гахив Следовательно они зовут лозунг этой борьбы — "облудним", а саму борьбу — "легендой". Хахлы согните свои гибкие шеи перед каждым займанцем , только не Склоните лоб перед маестатом настоящей, традиционной. Думали, что без тех гахив НЕ построить Украину, предполагают, что гахы такие же искренние патриоты, лишь, что другими путями идут к государственности.
Этой бессмыслицы надо наконец избавиться! Нет, не смотря на утерти, громкие фразы о "соборную-самостоятельную" на банкета, малоросов и рутенци так же мало мечтают о государстве, как мало мечтал о ней М. Драгоманов Когда они сводят на постамент "малую человека" с ее любовью к "обычной жизни" и его мелких удовольствий, к "интимной жизни" и "сугубо личным чувствам", то это потому, что они сами рожденные с душой Санчо Пансы, или Гоголевского Крысы Поэтому осоружна им героика, как и всякая великая идея, если эти пансы, становясь политиками, делают себе идолов с М. Драгоманова и В. Винниченко, то это потому, что из них говорит тот самый инстинкт раба, который говорил с ним, потому, что весь их патриотизм исчерпывается " на родном языке ", родном кухней, родными танцами, родной культурой" для домашнего потребления "и кооперации. Потому, что высшая амбиция найзавзятиших из них (крутийсько-бандитского типа) быть гахою того или иного" старшего брата ". Потому что швейкивський души неблагообразные всякая идея борьбы, всего благородного и высокого.
Между духом этих хахлив с одной стороны, и духом, который одушевляе борцов за наше завтра, духом Шевченко, Михновского, Леси Украинки, поэтов "Вестника" и поэтов нашего резистансу (Бора, Боеслава) ... есть пропасть. объединяться с Швейка для освободительной акции является вредной утопией. Это две расы людей, два характера, которые между собой ничего общего не имеют. А если имеют, то не больше чем гоголевский Шпонько с Тарасом или Остапом клубней.
Гахы и Швейк были бы лишь колодой в освободительной акции Их хирлява воля, их труслива и ограничена мнение, их отвращение развратный всему крупного, опасного, смелого ставит их лишь помешать нашим Левит, как были Дафана и Авирона помехой библейским Левита в их мандривци в землю обетованную.
Душа вечного хахла, это душа "партачив жизни", как их зовут Елена Телига: — люди с "лакейською психологией", порода " хитрый лакей ". Они являются те, что" все смотрели и молчали, и молча чухалы чубы "в то время, когда не раз одним словом, одним продвижению, могли бы поддержать какую-то большую правду или уничтожить какое-то большое зло ... Партачи жизни считают , что несчастье есть не для того, чтобы с ним сразиться, лишь для того, чтобы его тактично обминаты Они, как подсолнухи, хилять головы то в одну, то в другую сторону, в зависимости от того, в какую именно сторону падает солнце общей опинии или чийогось успеха и где именно можно извлечь максимум материальной выгоды для себя. Во время бури, когда не известно кого ждет победа, они путаются между одними и вторыми ... готовы стать каждой минуты на сторону, все равно какого, победителя ... разрушая все живое, горячее и независимое, сами они всегда живут с этого якнайлипше, ибо в то время как другие переживают все взлеты своей идеи, вместе с ней выходя на солнце, или усуваючись в самую глубокую тень, партачи жизни всегда элитой, неизменной, после всех вьюга, виринаючы возле новых троне, все равно каких Когда такие фигуры как Шевченко, Леся Украинка зажигали огонь энтузиазма, то партачи жизни старались всеми силами тушить тот огонь, как тушат теперь огонь украинского резистансу, или греют окруженного свою подмоченная славу, те самые, которые еще в 1945 перестеригалы говорить что-то нехорошо на Россию, "нашу союзницю", или что-то доброе УПА.
Партачи жизни, — и создатели жизни, это две расы Только последние — единственно они, они сами — выведут нацию из состояния позора ...
Это существенная идея этой статьи, а более понятным сделаю ее одним примером Есть прекрасная новелла Э. Корибутяка — "Его идея". " Грицкий был твердый как буковый сук ", замкнулся в себе, ни в агитаторы, ни в милицию не пошел. Второй тип — хром, когда панский, теперь большевистских попихач:" ухом больше делай, как руками ", безуспешно обольщает Грицкий стать сексотом. Грицкий случайно узнал, что в ящик в Хромея список крестьян, "врагов соввлады", что их завтра вывезут прочь. Грицкий убивает хруня и достает список и третья сила короткой драмы — село, масса — ее упоминает Грицкий, как односельчан говоря его агитатором стать, Оленка свои пионеркы записать: "почти все вы, что вы стоите здесь, присикалися были до меня, как вороны к трупу", но тогда он вынул из-за пазухи старую шапку-мазепинку и вбрав на голову:
"О, тогда я знал, что я — скала, а все те политрукы и все ваши болтовни, что нужно повиноваться властям, ... все это пустое, вода ... Грицкий будто вырос. Глаза пылали ... Відблиск багаття грав на його мазепинці, а та мазепинка — то була його віра в завтрашній день... То має бути щось дуже велике, дуже добре і дуже гарне, бо за то дають люди своє життя... Але, що ви можете знати?" Старий ґазда Андрій перебив йому — пощо забирає людям час, пощо кликав їх, — "це ж робочий день, Грицьку!" "Ага, а я був би забув, — Грицько без слова глянув на Андрія, запхав руку в пазуху, витягнув звідти жмут паперів і кинув їх присутнім під ноги. — А тут, в тих паперах, — Грицько показав ногою — є і ваші прізвища… читайте. Це від Хромея я сьогодні дістав, коли він із світом розходився, бо вас завтрашньої ночі вивозити мають. Та й вибачте, що кого я з вас від роботи відірвав у такий робітний день... Глянув на занімілу громаду, переступив поріг старої колиби і зник за найближчими корчами ялівцю" — до лісової братії...
Це ж ті самі три типи, що в Гоголя! Працьовита, розумом до скиби прикута громада, яка знає лиш "працювати і в праці конати", та ще влади чужої слухатися, Андрій є її типом... "Презренний малорос" Хромей — другий тип. А тип нового лицаря, оборонця честі нації і покривджених, тип Бульби, або Яреми, який стає Галайдою — є Гриць. Одні коряться і працюють, другі зраджують, треті борються...
Що спільного між тими типами "єдинокровних братів"? Хромей робить погане, брудне діло, бо певно має мораль пропаговану Шерехом: "Чому воно погане, коли приносить людині задоволення?" Андрій, як і всі швейки, злоститься на героя, що потурбував його в його буденній праці... Що дивного, що до першого Грицько має ненависть, а до другого погорду?
Це люди різних психологій, різних етик, з різної глини зліплені. А оті Хромеї і Андрії зустрічаються не тільки серед селян — серед усіх верств народу, так само як і ті Гриці. Не з перших, а тільки з таких Гриців виростають борці за націю, її оборонці, її провідна верства. Вони є кращі, вони шляхетніший тип людини. Об'єднуватися для свого великого діла вони повинні тільки з рівними, з однакими собі духом. Не з Андріями, ні з Хромеями, ні з тими "чесними ґаздами", що чужинецькій владі коритися намовляли та їй служити. Це є той двоподіл чи триподіл людської спільноти, встановлений не тими чи іншими "амбітниками-монопартійцями", а Господом Богом. Велика відвага, вороже ставлення до зрадництва, зневага до тупої, затурканої, інертної більшості, натхнення великою ідеєю, страшною для ворога і для "рідної" погані, вміння стати над приватним інтересом, мужня постава до життя, велика духовна сила, — ось що вирізняє з юрби і цього Гриця й інших гриців, в яких "бандитів" бачать москалі і "єдинокровні" швейки. Єднатися з останніми?! Відсепаруватися від цих останніх! — нагле завдання для гриців. Інакше трясовина засмокче їх. Бо люди того типу, як би себе не звали, лібералами за Драгомановим, радикалами чи соціалістами, або "демократами", чи навіть, як деякі з них, "націоналістами", — представляють той самий тип вічного хахла, або його відміну в Галичині — несмертельного рутенця, якого безмилосердно висміював Франко.
Безформна, липка, непевна, слизька маса вічних хахлів засмоктує все, що підноситься над нею, що має виразну форму і лице, ясне так і ні, все що пнеться вгору, що не має жаб'ячої крови, що не любить стелитися додолу, що бридиться крутійством, що кидає виклик Долі, все сильне і відважне, все мужнє. Вирватися з цієї трясовини, відгородитися від неї, зіпхнути з чолових становищ партачів життя — це завдання тих гриців, які ще не культивують під прапором націоналізму вдачу і філософію хитрого Панька. Загрізна наша доба, щоб в ролі бонапартів або Гарібальді виступали "єдинокровні" гахи, або амбітні квіслінги... Грицям бракує самосвідомості, свідомості вищості не тільки над Хромеями, а й над Андріями, своєї покликаності, вибраності бути новим запорізьким орденом. Коли ця свідомість укріпиться в них, тоді Берк не матиме рації! Тоді скінчиться ера "софістів і калькуляторів", а прийде знову ера лицарства українського.
Тільки з тих грицьків виростуть майбутні Юрії Переможці. Як там — ті грицьки виділилися з маси андріїв, так і тут – повинні вони зробити це. Тільки їх об'єднання об'єднає Україну.
Липень 1952